Владимир Львович, в 1988 году Вы приехали в Одессу, выиграв конкурс на замещение должности главного архитектора. Насколько сложно было руководить архитектурными процессами в таком городе?

- До переезда в Одессу я 12 лет работал главным архитектором Челябинска. При этом никогда не переставал заниматься творческой работой. Наверное, в Одессе мне это помогло. Одесса ведь не только очень красивый, но и очень прагматичный город, очень настороженно воспринимающий посторонних, прежде чем признать, а, может, и не признать их вовсе. Да и работа главного архитектора очень непростая. Дело в том, что главная задача архитектора города – это организация архитектурного и строительного творческого процесса, а после распада СССР, через главного архитектора происходили взаимоотношения с застройщиками (коммерческими структурами) и с жителями, которым всегда мешает абсолютно любая застройка. Снятие социального напряжения через свои профессиональные действия и знания тоже входит в обязанности главного архитектора.

То есть, как чиновник, Вы пытались создать некий мостик взаимопонимания между властью, творческими людьми и общественностью?
Скажем так: нужно было обеспечить стык-монтаж между городским советом депутатов и работниками исполкома, подрядно-строительными организациями, олигархами-инвесторами, архитекторами, интересы которых ты, как главный архитектор города, представляешь, и все это увязать в некую структуру, которая должна дать позитивный результат. Но на самом деле, когда началось коммерческое строительство, для нас начался кошмар, потому что возник главный принцип – «Я плачу деньги, постройте мне то, что я хочу».
Но ведь после распада Советского Союза возникла не только свобода финансирования, но и свобода архитектурного творчества?

Это не совсем так. Свобода, конечно, имеется, но по существу, зависит от заказчика, у которого есть конкретные средства. Заказчик хочет рационально потратить свои деньги, вложив в их проектирование и строительство, чтобы извлечь прибыль. И если архитектор начнет фантазировать, увлекаться и предлагать нестандартные решения, наверняка трудно будет потом пройти через экспертизу, через городское управление архитектуры. Архитектура в городах должна быть контекстуальной, в гармонии с окружающей средой, она должна быть этична к существующим зданиям.

В ОГАСА я видела прекрасные работы студентов-архитекторов — музеи современного искусства. Но возможно ли реализовать такой проект без отрыва от окружающей среды?

Архитекторы-студенты – это особая категория, которая должна фантазировать, потому что потом жизнь сама придавит, приведет к обыденному. Институт у архитекторов – это единственное время, когда можно себе позволить полет фантазии. И это правильно, потому что, с одной стороны, нужно быть готовым к острым моментам творчества, а, с другой, как правило, студенты работают вне городской среды, дипломники в своих проектах даже не всегда указывают, где это здание может находиться. Это для учащихся архитекторов совершенно неважно, есть его шедевр и пустыня, лежащая вокруг. Но такой учебный момент должен присутствовать.
Но если подобный проект попробовать реализовать в местной среде?
Во всем мире современные музеи проектируют очень необычные, острые по форме. В связи с этим можно вспомнить и сакральную архитектуру. Например, Оскар Нимейер построил кафедральный собор «Метрополитан» в Бразилиа в форме распускающегося цветка – совершенно ультрасовременное здание, но в то же время оно веет готикой. Есть очень много современных церквей протестантских и баптистских конфессий, особенно это характерно для США, где полная демократия и каждый себе выбирает вероисповедание. И, соответственно, там колоссальное количество архитектурных форм, в том числе и эпатажных, но церковь в небольшом городке ставится отдельно, на холме, в центре поселка. И она всегда абсорбирует, втягивает пластические формы, главенствуя над окружающей застройкой.
Например, рядом с церковью Св. Татьяны Великомученицы, которую я проектировал, расположена 9-этажная «коробка» советской постройки, поэтому храм захотелось сделать пластичным, высоким зданием, с очень насыщенными скульптурными формами. Абсиды сделаны в виде пасхального яйца, поэтому создается впечатление нарядной писанки, прочитывается тема «Воскрешения Пасхи».

Это не единственная церковь, построенная по Вашему проекту в Одессе?

Еще будучи главным архитектором города, я запроектировал здание мечети, точнее – Арабского Культурного центра, сделал проект церкви Христиан евангельской веры на улице Комитетской. Тогда же был разработан проект церкви-каплицы Трамвайно-троллейбусного управления на ул. Водопроводной, 1. В авторском коллективе на стадии эскизного проекта занимался воссозданием Спасо-Преображенского собора, выиграв конкурс.

А какие еще проекты Вы разработали, будучи главным архитектором города?

После утверждения Генерального плана развития города в 1989 году, моя творческая группа выиграла Международный конкурс проекта детальной планировки центра Одессы. В 90-х годах мы выиграли еще один конкурс - на реконструкцию Первого христианского кладбища, которое уничтожили еще до войны. Это был очень интересный проект, и жаль, что его не смогли реализовать. Предполагалось не восстановить могилы – это невозможно, да и исторические места были потеряны, но по сохранившимся фотографиям воссоздать входную группу, церковь, затем сделать полукруглую аллею с четырьмя каплицами –  по количеству основных национальностей, лежащих на кладбище – православную, католическую, мусульманскую и караимскую. Рядом предполагалось здание мемориального музея. А дальше по боковым аллеям обозначить могилы похороненным на кладбище генералу Радецкому, Левушке Пушкину, Вере Холодной, многим другим. Может быть, когда-то на реализацию этого проекта появятся средства.

Многое из проектов, разработанных под Вашим руководством в более поздний период, сегодня уже находятся на разных стадиях реализации. А как обстоят дела с резонансным для Одессы проектом гостиничного комплекса на склонах Отрады?

Действительно, проект оздоровительно-гостиничного комплекса на склонах пляжа «Отрада», который создавался по заказу греческой фирмы «Миханики Украина», получил, к сожалению, неприятный резонанс. В прошлом году фирма заказала серьезный проект берегоукрепления, и по нашей информации, он должен был быть готов в конце декабря 2008 года, но в связи с сегодняшней нестабильностью сроки строительства не определены.

Над проблемой формирования морского фасада города Вы работаете много лет, этой теме даже посвящена Ваша кандидатская диссертация. Действительно ли Одессе нужен морской фасад?

Для начала нам требуется осознать необходимость формирования морского фасада. Вспомним о том, что в плане Де Волана проектирование и развитие города началось от порта, с цивилизованным системным освоением прибрежной территории. Он запроектировал и начал создание Приморского бульвара, как крупнейшего общественного центра города. Туда попали здания общественного значения, дворцовые здания, которые потом много раз реконструировались, но идея от этого не изменилась. Таким образом был сформирован первый фрагмент фасада Одессы, который должен был стать соединительной территорией, однако по инженерным причинам этого в свое время не произошло.
Так получилось, что Ваша последняя работа также связана с Приморским бульваром, точнее — с Дворцом моряков. Что там будет?

- Моя творческая группа разработала  эскизный проект реставрации и реабилитации здания Одесского дворца моряков с приспособлением его под гостинично-апартаментный комплекс. Дворец будет полностью сохранен для города, изменится его функциональное назначение. Сегодня проект прошел градостроительный совет, дело за заказчиком.